Швейцария сегодня ассоциируется с нейтралитетом и миром, но исторически это одна из самых воинственных стран Европы. Парадокс, который швейцарцы не скрывают: до того как стать нейтральной, Конфедерация веками поставляла наёмников во все европейские армии и сама участвовала в войнах с соседями. Швейцарская пехота считалась лучшей в Европе, а швейцарские наёмники служили папам римским, французским королям и итальянским герцогам. Так что нейтралитет — это не врождённое свойство характера, а осознанный выбор, сделанный после того, как страна вдоволь навоевалась.
Начало швейцарской военной истории связано с борьбой за независимость от Габсбургов. В 1291 году три лесных кантона — Ури, Швиц и Унтервальден — заключили союз, который считается днём рождения Швейцарии. Но настоящая слава пришла в 1315 году, когда швейцарские ополченцы разбили армию Габсбургов в битве при Моргартене. Это сражение показало, что крестьяне и горцы могут побеждать рыцарей, если действуют слаженно и используют рельеф. С тех пор швейцарцы воевали с Габсбургами, бургундцами и французами, и постепенно сформировалась репутация народа, который не боится сражаться за свою свободу.
XV и XVI века — расцвет швейцарского наёмничества. Швейцарские солдаты служили по всей Европе, и их верность и дисциплина ценились настолько, что французские короли держали при себе гвардию из швейцарцев. Папская гвардия в Ватикане до сих пор состоит из швейцарцев, и это не туристическая традиция, а реальная военная служба. Наёмники приносили в Конфедерацию деньги и славу, но также и проблемы: кантоны часто воевали друг с другом, а участие в чужих войнах втягивало страну в конфликты, которые её не касались. В 1515 году при Мариньяно швейцарцы потерпели сокрушительное поражение от французов, и это стало поворотным моментом: стало ясно, что безудержное наёмничество ведёт к катастрофе.
После Мариньяно Швейцария начала постепенно отходить от участия в войнах. В 1648 году Вестфальский мир официально признал независимость Швейцарии от Священной Римской империи, и страна стала всё чаще придерживаться позиции невмешательства. Но это не означало полного пацифизма: в 1798 году французские войска вторглись в Швейцарию, и страна на несколько лет стала частью наполеоновской империи. Швейцарцы сопротивлялись, но силы были неравны, и этот эпизод оставил глубокий след в национальной памяти. Именно после наполеоновских войн, на Венском конгрессе 1815 года, нейтралитет Швейцарии был официально признан великими державами, и с тех пор страна не участвовала в международных войнах.
Но и после 1815 года внутри страны были конфликты. В 1847 году разразилась Зондербундская война — короткий конфликт между католическими кантонами, которые создали сепаратный союз, и федеральным правительством. Война длилась меньше месяца, погибло около ста человек, и она стала последней войной на территории Швейцарии. После неё страна приняла новую конституцию, которая укрепила федерацию и заложила основы современного государства. Швейцарцы иногда шутят, что их гражданская война была настолько короткой и аккуратной, что её можно считать образцовой: стороны выяснили отношения, подписали мир и пошли пить кофе.
XX век стал испытанием для нейтралитета. Во время Первой мировой войны Швейцария оставалась нейтральной, но страна была окружена воюющими государствами, и экономика страдала от блокад и ограничений. Во Вторую мировую войну нейтралитет был ещё более спорным: Швейцария торговала с нацистской Германией, закрывала границы для еврейских беженцев и в то же время служила убежищем для дезертиров и шпионов. Эти страницы истории долго замалчивались, но в 1990-х годах швейцарские историки и политики начали открыто говорить о них. В 1998 году была создана комиссия по расследованию судьбы еврейских активов, и страна признала, что её роль в годы войны была далеко не безупречной.
Сегодня Швейцария не воюет, но её армия существует и готовится к обороне. Швейцарцы называют это «вооружённым нейтралитетом»: страна не участвует в чужих войнах, но готова защищать свою территорию. Военная служба обязательна для мужчин, и почти каждый швейцарец проходит подготовку и хранит оружие дома. Это вызывает споры, но большинство граждан считает, что нейтралитет должен быть подкреплён способностью себя защитить. Швейцария также участвует в миротворческих миссиях ООН и предоставляет свою территорию для переговоров, подтверждая, что нейтралитет — это не изоляция, а активная позиция.
И, пожалуй, главное, что стоит понять о войнах Швейцарии: страна знает о войне не понаслышке. Швейцарцы воевали веками, теряли людей, страдали от вторжений и внутренних конфликтов. Именно этот опыт, а не наивность, привёл их к нейтралитету. Когда швейцарец говорит, что война — это плохо, он говорит это не потому, что прочитал в книге, а потому, что его предки это пережили. И в этом смысле нейтралитет Швейцарии — это не отказ от истории, а её урок. Страна, которая воевала больше всех, научилась ценить мир больше всех. И, возможно, именно в этом и заключается главный парадокс швейцарской истории: чтобы стать символом мира, нужно было сначала узнать, что такое война.
