Швейцария — республика, но не президентская и не парламентская в привычном смысле. Это федеративная республика с уникальной системой коллективного руководства, которая не имеет аналогов в мире. Формально страна называется Швейцарской Конфедерацией, хотя уже полтора века это федерация: название сохранили из уважения к истории и традициям. Во главе государства стоит не президент, а Федеральный совет из семи человек, которые принимают решения коллегиально и несут равную ответственность. Такая конструкция кажется громоздкой, но она работает уже больше ста семидесяти лет и обеспечивает стабильность, которой завидуют многие страны.
Федеральный совет — сердце швейцарской политической системы. Семь министров возглавляют семь департаментов: иностранных дел, внутренних дел, финансов, экономики, юстиции, обороны и окружающей среды. Каждый из них избирается парламентом на четыре года, и теоретически может быть переизбран без ограничений. Важная деталь: места в совете распределяются между партиями не по итогам выборов, а по давней негласной формуле, которая учитывает представительство крупнейших политических сил. Это означает, что в правительстве всегда сидят представители и правых, и левых, и центра, и они обязаны работать вместе. Швейцарцы называют это «магической формулой» и гордятся тем, что она гасит конфликты ещё до того, как они вспыхнут.
Президент в Швейцарии — не глава государства в привычном понимании. Один из семи членов Федерального совета ежегодно избирается на эту должность, но его полномочия ограничены: он председательствует на заседаниях совета и выполняет представительские функции, но не может единолично принимать решения или отменять законы. Президент Швейцарии — это скорее первый среди равных, чем начальник. Иностранцы часто удивляются, узнав, что президент страны может ездить на работу на трамвае и не иметь охраны. Но для швейцарцев это норма: они не любят культ личности и считают, что власть должна быть распределена, а не сосредоточена в одних руках.
Парламент состоит из двух палат, и это тоже отражение швейцарской логики. Национальный совет избирается по пропорциональной системе, и в нём представлены все регионы в зависимости от численности населения. Совет кантонов защищает интересы субъектов федерации: каждый кантон, независимо от размера, посылает двух представителей. В результате крошечный Аппенцелль-Иннерроден с населением в шестнадцать тысяч человек имеет в верхней палате столько же голосов, сколько многомиллионный Цюрих. Это не ошибка, а принцип: Швейцария — союз кантонов, и малые кантоны не должны растворяться в воле большинства.
Судебная система тоже имеет свои особенности. Федеральный верховный суд находится в Лозанне, и его задача — следить за соблюдением конституции и федеральных законов. При этом кантоны имеют свои суды, и их решения могут быть обжалованы в федеральном суде только в определённых случаях. Швейцария не имеет конституционного суда в том виде, в каком он существует в Германии или России: функция конституционного контроля распределена между парламентом и верховным судом, и это создаёт систему сдержек и противовесов, где ни один орган не имеет абсолютной власти.
Отдельная тема — политические партии. В Швейцарии их много, и ни одна не имеет большинства в парламенте. Четыре крупнейшие партии — Швейцарская народная партия, Социал-демократическая партия, Свободная демократическая партия и Христианско-демократическая партия — традиционно делят места в Федеральном совете, и это создаёт правительство, которое представляет широкий спектр мнений. Такая система означает, что политика формируется через компромиссы, а не через победу одной партии над другой. Швейцарцы считают это преимуществом: решения, принятые с учётом разных точек зрения, оказываются более устойчивыми и менее спорными.
Главное, что стоит понять о форме правления Швейцарии: она построена на недоверии к концентрации власти. Страна, которая помнит, что такое война и диктатура, сознательно создала систему, где никто не может править единолично. Федеральный совет, парламент, кантоны, референдумы — всё это механизмы, которые не позволяют одному человеку или одной группе захватить контроль над государством. Швейцария не верит в сильных лидеров и громкие обещания. Она верит в процедуру, в коллегиальность, в компромисс. И, возможно, именно в этом и заключается главный секрет швейцарской стабильности: страна, которой управляют семь равных, оказывается прочнее, чем страна, которой управляет один.
