Есть в швейцарской неделе день, который ощущается физически — как смена давления или внезапная тишина после шума. Это воскресенье. Закон, традиция и коллективное молчаливое согласие превращают его в пространство, выключенное из привычного течения дел. В это время даже самый предприимчивый владелец небольшого магазинчика в Базеле, который в будни готов обсудить с клиентом детали заказа до бесконечности, закроет свою витрину наглухо, и за ней останется лишь полумрак, подсвеченный, быть может, лишь огоньком автоответчика.
Тишина эта — не пустая, а насыщенная и активная. Она наполнена скрипом подошв по пешеходным тропам в горах, тихим звоном кофейных чашек на домашней кухне, шелестом газетных страниц в гостиной. Студент, отложивший конспекты, и бухгалтер, забывший о таблицах, совершают в этот день одинаковое движение — они выходят из дома, чтобы неторопливо куда-то пройтись. Целью может быть вершина холма с видом на озеро, скамейка в городском парке или просто дом родственников на другом конце города, куда в будни вечно не хватает времени дойти.
Даже шум, который все же разрешен, кажется приглушенным и виноватым. Дети, играющие во дворе многоэтажки, инстинктивно сдерживают свои восторженные крики, будто чувствуя акустические границы дозволенного. Звук газонокосилки или дрели в этот день — социальный проступок, способный вызвать больше недоуменных взглядов из-за соседских штор, чем настоящий скандал. Это порождает комичные ситуации, когда человек, застигнутый необходимостью срочно забить гвоздь, чтобы повесить подаренную в субботу картину, делает это с такими ужимками и паузами, словно исполняет тихую пантомиму, а не столярные работы.
Это коллективное бездействие — вовсе не лень, а форма уважения. Уважения к покою других, к семейному ритму, к идее, что у времени должна быть разная фактура. Понедельник начнется с точности часового механизма, с безупречной работы транспорта и отлаженных бизнес-процессов. Но в воскресенье вся страна, от банкира до почтальона, договаривается притвориться, что мир может подождать. И эта иллюзия, поддерживаемая всеми разом, становится на двадцать четыре часа самой что ни на есть осязаемой реальностью.
Именно так я вижу Швейцарию. Вы, возможно, видите ее иначе, под другим углом. У нас просто разный взгляд на эту страну. Впрочем, мы можем сойтись в одном точно, она потрясающа и удивительна.
Ксения Блик
